Земля соленых скал - Страница 22


К оглавлению

22

Отец встал.

– Иди поешь и отдохни, – сказал он гостю из рода Танов, а затем приказал брату: – Позови Горькую Ягоду. Пусть соберет всех к Месту Большого Костра.

Через несколько минут звук большого барабана начал сзывать обитателей лагеря на совет. Такого тревожного ритма мы еще не знали. Это, наверное, были грозные призывы, потому что на этот раз воины шли на совет не шагом, горделивым и полным достоинства, а бежали, как на звук военной тревоги. Даже стреноженные кони, которые паслись вокруг палаток, начали беспокойно топтаться, прядать ушами и раздувать ноздри.

Вместе с другими мальчиками мы уселись на определенном расстоянии от Большого Костра – нам не разрешалось не только принимать участие в совете, но и прислушиваться к нему. Мы сидели и молча смотрели на круг старших.

Сначала долго говорил посланец из рода Танов, по имени Рваный Ремень, затем отец, а за ним Большое Крыло. Кто-то из младших крикнул что-то пронзительным голосом, но мы не разобрали его слов. Мы только увидели, как несколько других младших воинов после этого возгласа подняли вверх ножи. Потом снова говорил отец. Молодые воины склонили головы.

Уже взошла луна, загорелся костер, а совет все еще продолжался. Я сидел, прижавшись к Сове. Вечер не был холодным, но мы накрылись шкурой медведя: нас пробирала дрожь, как от морозного ветра. Наконец раздался свист орлиного рожка, сзывавшего молодежь. Совет закончился. Мы приблизились к стоявшим неподвижно воинам, и отец сказал нам:

– Слушайте внимательно мои слова, Молодые Волки. В нашу чащу, в наши прерии пришел белый человек со своими воинами. Чужой человек хочет отобрать у нас лес и равнины и хочет, чтобы мы пошли в такой лес, который называется резервацией и откуда нельзя выйти, как из западни. Но наше племя – свободное племя шеванезов и таким останется. Белых слишком много, чтобы с ними бороться. Они имеют такую силу, какой у нас нет. У них есть такое оружие, какого у нас не знают. Но мы должны их задержать и запутать свои следы. Вы вернетесь к главному лагерю и вместе с женщинами и детьми пойдете к Земле Соленых Скал. Вас поведет Овасес. Воины останутся со мной. Вы выступите перед рассветом. Я кончил.

Мы, подростки, немногое поняли из слов отца. Мы впервые услышали, что существует лес, где невозможно жить, лес – западня, а не дом свободных племен. Мы этого не понимали, не знали, что это значит, – ни Сова, ни я, ни другие мальчики. О белых людях мы слышали только то, что пелось в песнях о битвах наших отцов и дедов, то, что рассказывал Овасес о чужих, незнакомых и грозных врагах. Я должен был любой ценой сегодня же вечером поговорить с братом Танто. Он, наверное, сможет многое мне объяснить. Ведь он был в палатке Овасеса, когда впервые прозвучало имя Вап-нап-ао. Он, наверное, понимает, чем грозит чужое слово «резервация», и сможет объяснить, почему наше большое и сильное племя, где столько храбрых воинов, не может начать борьбу с племенем белых людей. Мы еще знали, что белые люди редко заходят в нашу чащу и что происходят они из племени, которое называется Королевская Конная.

Я должен был поговорить с братом. Мы с Прыгающей Совой упаковали как можно быстрее наши вьюки и побежали к палатке Танто.

К счастью, он был один. Когда я подошел к нему, он улыбнулся. Это придало мне смелости.

– Танто, брат мой, – попросил я, – расскажи мне и Сове, кто такой Вап-нап-ао, почему мы не можем бороться с белыми, почему они загоняют нас в запертый лес, кто такие белые? Танто, два дня тому назад я получил имя. Расскажи нам все это, чтобы мы не были подобны младенцам, для которых мир не больше материнской груди.

Брат в первое мгновение ужаснулся, буркнул что-то вроде: не время, надо собирать палатки. Но в конце концов согласился.

Не желая, чтобы нас застали в палатке живущие вместе с ним другие молодые воины, Танто повел нас к реке, туда, где она огибает Скалу Безмолвного Воина.

Была уже глубокая ночь. Волны переливались в блеске луны, как рыбья чешуя. Издалека доносился вой волка-одиночки.

Танто стал говорить:

– За много поколений до того, как родился дед нашего отца Великий Текумзе, наши племена населяли всю землю, где мы живем, которую белые называют Америкой, – от моря до моря, от северных снегов до больших гор на юге.

Ни одно из наших племен не испытывало недостатка в лесах для охоты, тропах для кочевья, широких равнинах, где паслись стада бизонов. Когда одно племя сталкивалось с другим, когда они боролись за места для охоты, борьба была без лжи и предательства. И потому, когда прибыли на нашу землю первые белые люди, мы не встретили их ни стрелами, ни томагавками.

Но им понравилась наша земля. Белых прибывало с каждым разом все больше и больше. Они начали строить свои селения, отбирать у нас леса и равнины. Став сильными, они перестали быть тихими и доброжелательными, начали убивать нас без милосердия. У них было оружие, которого мы не знали. Их могущество все возрастало. Они использовали старые раздоры между племенами, натравливали одно племя на другое, а потом убивали победителей. Убивали каждого встреченного индейца. Для них был хорош только мертвый индеец. За смерть каждого из хозяев нашей земли они платили своим воинам большую награду. Когда мы защищались, против нас выступало их войско и уничтожало племена так, как уничтожает стая волков оленьи стада зимой. Уже тогда, во время Великого Текумзе, они были в тысячу раз сильнее нас. Под предводительством Текумзе наши племена пошли на последнюю большую битву с белыми – и проиграли. А Текумзе погиб, когда пошел на переговоры с вождями белых о спасении уцелевших женщин и детей. С тех пор мы стали такими слабыми, что белые даже перестали нас убивать. Но им все мало было нашей земли, наших лесов. Они выбрали самые плохие, самые бедные зверем леса, самые бедные рыбой реки и выделили их свободным племенам, не спрашивая, хотят ли они там жить, прокормятся ли они там. Они назвали эти места резервациями и сгоняют в них все племена, все свободные роды, какие еще не вымерли. В этих резервациях голодно, болезни белых косят индейцев, маленькие мальчики умирают раньше, чем смогут получить имя. А воины Королевской Конной гонят в резервации тех, кто еще на свободе, гонят, как зверей в западню, под власть Кен-Маниту – Духа смерти.

22